Смысл в бессмысленном мире

Люди развили в себе ужасное неуважение к старым институтам: политика кажется им грязью, они не верят в Бога, они считают, что капитализм порочен и держит их за дураков, они потеряли уважение к власти (мужчина, 34 года, 17 лет клубного опыта).

Это мнение является сокращенным вариантом более широкого взгляда, лучше всего заметного по ощущению разочарования в «старых институтах», создающем некоторое замешательство и неопределенность, связанную с исчезновением веры из жизней людей. Шиллинг пишет:

Пространство, занимаемое религиозной властью, в наши дни сильно сжалось. Это подорвало возможность общества обеспечивать людей значимыми системами, позволяющими сформировать спокойное отношение к смерти [Shilling C. Ibid. 180].

Ссылаясь на Э. Гидденса, он продолжает свою мысль, заявляя, что высокая степень современности или постмодернизма — называйте это как угодно — уже cтерла «беспрецедентным образом все традиционные виды социальных классов» [Giddens A. et al. 1990]. С точки зрения невероятной скорости и масштаба изменений, а также сущности современных институтов, современность сделала этот процесс ещё более радикальным. Уничтожив традиционные системы смысла, условия современности подталкивают людей к повышенной рефлексии на тему жизни, смысла и смерти [Op. cit. 181].

Утверждение Шиллинга позволяет определить место клаббинга в мире, где усугубилась проблема смысла и который наполнен повышенной рефлексией. Клаббинг — это один из видов пространства практики, в котором проблема смысла преобразуется таким образом, что из идеологической или экзистенциальной проблемы она превращается в проблему отношений тела с окружающим миром.

Я хочу подчеркнуть фундаментальное различие между смыслом, заложенным в идеи, идеологии и символы нашей культуры, и значимостью, возникающей при эмоциональном и телесном взаимодействии между людьми и их миром. Эти системы, безусловно, должны пересекаться, так как, чтобы обрасти эмоциональную силу, идео-логические убеждения должны найти воплощение. И все же, как пишет Д. Леду «эмоциональная система сильнее привязана к когнитивной, чем когнитивная к эмоциональной» [LeDoux J. 1999:19].

Процесс воплощения идей был бы практически невозможным, если бы не эти идеи не были связаны с эмоциями, допускающими их чувственную жизнь.

Вся индустрия смысла была создана символами потребления, книгами в стиле «помоги себе сам», духовными верованиями нью-эйдж, политическими движе-ниями, борющимися за решения отдельной проблемы, и самодостаточными политическими режимами, в свою очередь позволяющими развиваться множеству противоречащих друг другу идеологических взглядов, незащищенных от капризов моды. Поскольку символическое и идеологическое пространства становятся все более недолговечными, люди пытаются уйти в мир, наполняющий их тела чувством осмысленности. Смысл — это скорее свойство тела, чем мира идей, это место в мире, чувственная ориентация, проникающая в мир символов и дающая ему эмоциональное и телесное третье измерение.

Жизнь тела клаббинга осмысленна сразу с двух точек зрения. Во-первых, оно ощущает себя более страстным, живым, социальным, чем ограниченное урбанистическое тело, в котором люди живут обыденной жизнью. Во-вторых, оно позволяет человеку побыть самим собой, что, как мы уже видели, удовлетворяет некоторым идеологическим убеждениям нашей культуры, еще не полностью оформившимся как обыденные социальные практики. Чувствено-социальное положение в мире создает определенную систему координат, которая будет помогать человеку ориентироваться во время путешествия по миру, где, с точки зрения яркости жизни, нет телесных ограничений аполлонического габитуса. Эти чувственные координаты должны прийти в соответствие с опытом других людей; таким образом будет создана новая система координат на чувственной плоскости. Альтернативные пространства практики часто переплетаются, создавая чувственный ландшафт и обеспечивая эмоциональные декорации, на фоне которых развивается и наполняется смыслом взгляд человека на его отношения с миром.

Можно провести аналогию с миром ритуальной практики. Во время многих ритуалов чувственно-социальный мир участников становится ярче и выходит за рамки их обыденного восприятия. Это чувственно-социальное изменение позволяет людям приблизиться к божественному, соединиться с ним и ощутить его как чувственную реальность, укрепляющую жизненную силу морального и космологического пространства, окружающего ритуал. Однако  в  мире,  по  большому  счету  отказавшемся  от религии и подчеркивающем важность личности, измененное тело стало светской структурой, проявляющей себя как вариант досуга, позволяющего людям воплотить созданные ими самими социальные и символиче-ские пристрастия. С точки зрения общества, клаббинг укрепляет не культуру, а дружеские сообщества клабберов и их положение в мире. Ритуал демонстрирует, как несколько тысячелетий изменение тела способствовало формированию и укреплению смысла культурного и космологического миров, предоставляя социальный механизм для их воплощения. Клаббинг действует сходным образом, но в совершенно иных социальных и культурных условиях, не признающих значения и смысла измененного тела. Но измененные социальные тела все же могут помочь обрести смысл, хотя и в меньших масштабах, рождая переживания, которые позволяют людям покинуть стерильные тела повседневного мира и наполнить жизнь страстью.

У клабберов возникают проблемы, если клаббинг становится для них единственной координатной прямой. В этом случае их отношения с данным пространством и наркотиками, получающими статус единственной осмысленной вещи в мире, выходят из-под контроля. Однако, по словам моих информантов, измененные социальные практики, формы общения и модели взаимодействия, которые они узнали в процессе клаббинга, распространились за пределы клубов и позволили установить новые связи с миром. Этими практиками наполнились отношения между людьми, работа, взгляды на мир. Ими созданы новые желания и стремления, переопределившие отношение людей в окружающей их системе идеологии. Наиболее важным элементом этого процесса стало то, что люди сосредоточились на первичности социальной сферы, вместо того, чтобы оценивать себя с точки зрения пространства символов нашей культуры, в том, что касается смысла жизни. Один из моих информантов в ответ на во-прос о смысле жизни, подвел итог этим изменениям:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *