Сексуальность клаббинга

Половое влечение — это клубная константа, не зависящая от расы, возраста, пола или сексуальной ориентации. Меняется только степень ее визуальной выраженности в клубе. Я перекинулся парой слов с парнем, стоявшим вместе со мной в очереди, так он сказал, что идет в клуб в основном ради музыки, однако когда позже я встретил его, уже опустошившего пару пива, он признался: «Хочу кого-нибудь подцепить. Думаю, большинство здесь хочет того же, только нипочем в этом не признается, потому что это вроде как стремно».

Один из промоутеров, с которым я разговорился, воспроизвел ту же идею о том, насколько важное место в стремлении людей посетить клуб занимает поиск сексуального партнера:

Люди ходят в клуб по разным причинам, но надежда найти партнера всегда присутствует. Иногда бывает забавно наблюдать, как некоторые люди несколько месяцев ходят каждую неделю, классно проводят время, не пропускают ни одной вечеринки. Им только дай повод, например, вечеринку драм-н-бас, они, конечно, без ума от этой музыки и от обстановки… А потом вдруг встречают девушку или парня и, глядь, — уже не так часто заглядывают. Это все часть поиска партнера, а клуб — весьма подходящее место, ведь здесь люди красуются и выглядят привлекательно.

Так ли сильно это притягивает людей в клубы, как раньше? Кое-что, конечно, изменилось, но все равно это один из главных факторов. Во многих клубах это не так очевидно, но есть везде и никуда не денется (мужчина).

Тусовщики, будь то мужчины или женщины, наслаждаются сексуальными флюидами, которые носятся в атмо-сфере клуба. Им хочется, чтобы окружающие оценили их сексапильность. Они желают флиртовать, ловить на себе чужие взгляды, восхищенные их танцем, их соблазнительным шармом — все это неотъемлемая часть клубного веселья. Страстные взгляды играют огромную роль в обострении восприятия праздника в любом клубном пространстве. Выразительное общение глаз, пожирающих плоть, улыбки, не дающие подобным взглядам стать гнетущими, чувственная красочность ночи — все это добавляет событию страсти. Подобно наркотикам, секс становится вариантом отдыха, который вызывает все меньше критики со стороны христиан-протестантов, ранее считавших его нравственно разлагающей общественной силой. Люди трахаются ради веселья; это часть чувственности клаббинга, вишенка, украшающая лакомый торт. Вот как высказался на эту тему мой информант:

Мне нравится наблюдать за тем, как женщины и мужчины танцуют. Люблю смотреть, как сексуальные люди ведут себя сексуально. Я хочу сказать, что секс-шоу как таковые чертовски скучны. Иной раз танцующие девушки заводили меня с пол-оборота, я сидел, пялился на них и облизывался: «Блин, что бы я сделал с твоим телом». А смотришь, бывало, живьем секс-шоу с полным проникновением, двумя стволами, всякими выкрутасами и думаешь: «Тоже мне новость, скучища». Если в клубе я принимаю слишком много спида 1 или экстази и не могу трахаться, но ночь проходит отлично, то меня не беспокоит отсутствие секса, потому что я и без того клево себя чувствую. Просто это некоторым образом меняет правила игры. Были случаи, что я болтал в клубе с девчонкой, она мне нравится, все идет отлично, вот я уже чувствую, что она созрела и можно действовать, а в решающий момент мне приходится отступиться: «Слушай, мне жутко жаль, но я не могу сегодня заняться с тобой любовью. Я ужасно накачался, даже чудом у меня не случится эрекции, но ты такая милая — совершенно потрясающая. Оставайся со мной, мы очухаемся, расслабимся, поболтаем, видео посмотрим, да что угодно, а утром будем трахаться столько, сколько захочешь». И это срабатывало: ночью я закидывался наркотой, а наутро мне чертовски хотелось трахаться, так что мы весь день не вылезали из постели (мужчина, 26 лет, восемь лет опыта).

Это свидетельство интересно по ряду причин. Во-первых, оно хорошо показывает, насколько сексуально заряженной бывает атмосфера клубов и как тусовщикам нравится быть частью этой чувственно-соблазнительной среды. Во-вторых, оно позволяет понять, как свойственная клаббингу обостренность ощущений может временами уменьшать важность поиска сексуального партнера вследствие того, что клабберы и так испытывают глубокое телесное погружение в пространство и людскую массу. На основании этого я и сделал предположение о том, что секс становится чем-то вроде вишенки на торте. Этой метафорой я поделился с тем же информантом, который отреагировал так:

Да, я думаю, это очень верно. Лучше съесть весь торт, чем одну вишенку. Если все, что ты стараешься сделать — это слопать вишенку, а на торт не обращаешь внимания, то можно угробить ночь. Хотя, с другой стороны, иногда действительно страсть как хочется с кем-нибудь переспать. Так что, пожалуй, многое зависит от настроения и от того, насколько ты возбужден, но я понимаю, что вы имеете в виду.

Чувственная природа клаббинга может быть не менее впечатляющей в отношении погружения в телесность, чем секс, и клабберы это ощущают, особенно во время танцев. Конечно, это не равнозначно сексу. Речь идет о сравнимой остроте физических и эмоциональных переживаний, которая, однако, воспринимается иначе. Когда эта острота чувств становится телесной основой, на которой строится процесс обольщения и установления сексуальных контактов, секс разрывает рамки трезвых чувственных параметров. Однако здесь я, собственно, говорю об обычных танцевальных клубах. В секс-клубах царит гораздо более сладострастная атмосфера, непосредственно возводящая опыт клаббинга к вершинам эротизма и делающая его сексуальную природу более очевидной.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *