Эмоциональная память

Клаббинг накладывает отпечаток на систему эмоциональной памяти человека. Память о клаббинге — это не столько память о фактах, относящихся к клаббингу, сколько эмоциональная модальность, на бессознательном уровне формирующая отношение людей к миру. Самое явное этому подтверждение можно найти в ра-боте швейцарского психолога Э. Клапареда. По словам Ж. Леду, Клапаред столкнулся с исключительным случаем амнезии: пациентка не была в состоянии вспо — мнить даже самого Клапареда и их предыдущие встречи. Во время одного из осмотров он приблизился к пациентке и протянул ей руку, а когда та взяла ее, внезапно уколол женщину булавкой и удалился. Когда он вернулся, она не помнила ни его имени, ни его предыдущих визитов, однако не стала здороваться за руку и попятилась от него. Несмотря на то что сознательно она не помнила его, предшествующий опыт укола булавкой сохранился как эмоциональная память об их прошлой встрече и сформировал ее телесную и проксемическую позиции и эмоциональное отношение к нему. Ж. Леду так резюмирует эту ситуацию:

Сейчас кажется, что Клапаред обнаружил у своей пациентки функционирование двух различных систем памяти: одна занималась формированием доступных сознательному воспроизведению воспоминаний об опыте, другая действовала вне сознания и контролировала поведение без явного указания на старый опыт [Op. cit. 181].

Действия пациентки указывают на существование дуальной системы памяти, однако мы должны быть очень осторожны, когда применяем эти системы получения знаний к клаббингу. У клабберов функционируют обе системы, хотя свойственный клубам высокий уровень алкогольного и наркотического опьянения может затруднить воспроизведение явных, сознательных воспоминаний. На ум приходит старая поговорка: «Если вы помните шестидесятые, значит, вас там не было».

Социоэмоциональная память о клаббинге может со временем проявиться так же, как телесные техники клаббинга. Воспоминания о клаббинге — это эмоциональная память о приятных ощущениях и яркой жизни, это улыбка, на секунду появляющаяся на лице тусовщика, когда вы упоминаете клаббинг и наркотики, даже если он завязал с этим несколько лет назад. С социальной точки зрения вы можете смотреть на клаббинг как на антипод Клапареда: вместо того чтобы быть уколотыми чьей-то булавкой, люди, особенно друзья, сближаются чистой силой удовольствия, которое они делили, привязываясь друг к другу на телесном уровне.

Э. Клапаред демонстрирует, что эмоциональная память порождает бессознательные действия и отношение к миру, формирующие способ восприятия на эмоциональном уровне. Эта неосознанная эмоциональная реакция важна, так как является первичной, телесной структурой знания, впоследствии упорядочивающей наши фактические знания. Это происходит потому, что они несут в себе эмоциональную память о предыдущих столкновениях человека с «объектами» их мира, определяя физическую и эмоциональную позицию по отношению к этим объ-ектам  посредством  бессознательных  телесных  меха- низмов.

Эмоции устанавливают между нами и миром связь на интуитивном уровне, эмоциональная реакция на «объ-ект» помещает этот «объект» в наши головы и связывает с ним чувства срочности и неотложности, систематизирующие нашу реакцию на него. Она выносит «объект» на передний план и «придает пикантность» нашему опыту взаимодействия с ним, делая его частью наших тел, а следовательно, частью наших умов заявляет: «Эмоции легко вытесняют из нашего поля зрения житейские события, но неэмоциональные события… не способны с легкостью отвлечь наше внимание от эмоций: обычно недостаточно пожелать прекращения беспокойства или де-прессии». Наша эмоциональная связь с миром неразрывна; степень умственного переживания, вызываемого объектом, зависит от силы эмоций, которые он затрагивает [LeDoux J. 1999:19].

А. Дамасио также исследует фоновые эмоции:

Для фоновых эмоций требуется особый термин, потому как названия и определения не входят в традиционное обсуждение эмоций. Когда нам кажется, что человек «напряжен», «раздражен», «уныл», «полон энергии», «печален» или «весел», не произнося ни слова для объяснения этих состояний, мы обнаруживаем фоновые эмоции. Мы обнаруживаем фоновые эмоции в едва уловимых деталях: в положении тела, в скорости и характере движений, в малейших изменениях частоты и быстроты движения глаз, в степени напряжения лицевых мышц [Damasio A. 1999:52].

Источники фоновых эмоций обычно кроются внутри. Процесс регуляции самой жизни, так же как открытый или скрытый длительный внутренний конфликт, ведущий к продолжительному удовлетворению или подавлению стимулов и мотивации, может вызвать фоновые эмоции.

Фоновые эмоции являются следствием биологических законов жизни и наших взглядов на мир, того, как мы рассматриваем его в своих головах и в какие взаимоотношения с ним вступаем. Как подчеркивает А. Дамасио, внутренняя рефлексия находит отражение в теле — она становится одним из «объектов» телесной природы, который может быть «прочитан» другими людьми. Возможно, именно это подразумевала информантка:

Вы без труда узнаете клаббера. Есть какое-то явное отличие — это не просто их одежда или что-нибудь в этом роде, ведь я по работе встречалась с людьми, которые казались мне клабберами, и я оказывалась права. Не знаю точно, но в них есть что-то. Это несложно заметить: большие, блестящие, пытливые, живые глаза, то, как они ведут себя с другими. Есть что-то особенное (32 года, 9 лет клубного опыта).

Это отличие указывало на определенные, рожденные практикой клаббинга фоновые эмоции и положения тела, усвоенные людьми настолько хорошо, что они использовали их в повседневной жизни. (Помимо этого в понедельник утром вы можете узнать клаббера по измотанному виду.) Эти положения тела особенно заметны, ко-гда вы наблюдаете за общением группы клабберов друг с другом или даже с незнакомыми людьми. Они привыкли быть среди незнакомцев, и их эмоциональная память о незнакомцах в основном позитивна. Разумеется, социальный контекст играет важную роль как в раскрепощении, так и в сдерживании тела, посредством которого они общаются: на работе или на улице они будут вести себя более осмотрительно, чем на вечеринке. Они скорее поприветствуют вас улыбкой, чем хмурым взглядом, — они привыкли улыбаться незнакомым людям. Они приняли неформальный стиль общения с окружающими, социальное тело, брызжущее страстью к общению. Иные формы социального взаимодействия могут уничтожить это тело: столкнувшись с жестокостью и бессердечием, это тело может полностью исчезнуть. Однако если оно не исчезнет, то станет сильнее и будет развиваться до тех пор, пока не превратится в господствующую форму социальной практики, используемую людьми для общения даже вне клубов.

Еще один важный вид воспоминаний, оставляемых клубами, — это ощущение, что ты живешь полной жизнью. Один из информантов утверждает:

Никто не хочет думать, что его жизнь скучна, так ведь? Особенно если ты молод. Мне кажется, в этом главная прелесть клубов: они дают тебе почувствовать страсть. Когда ты в клубе, жизнь не кажется тебе скучной — этот опыт доступен абсолютно любому, у кого есть немного денег. Ты можешь быть совершенно нормальным во всех остальных отношениях и жить увлекательной жизнью, потому что у тебя есть реальное место, где можно оторваться (мужчина, 27 лет, 10 лет клубного опыта).

Ощущение, что жизнь увлекательна, становится частью эмоциональной памяти человека, а затем и частью его поведения. Они ждут, что будут наслаждаться жизнью, и знают, что для этого им нужно развеяться и позаботиться о собственном удовольствии. Они не рассчитывают, что удовольствие придет к ним само, они понимают, что в этом мире должны сами творить веселье.

Получить доступ к эмоциональной памяти и изменить ее чрезвычайно сложно. Это исключительно сильная и прочная часть вашего чувственного пространства. Чтобы повлиять на нее, психоаналитику может потребоваться двадцать лет, в то время как одна таблетка способна на время переписать ее за двадцать минут и позволить жить и общаться в новом эмоциональном состоянии пять —десять часов. У одной из моих информанток было трудное детство, завершившееся двумя попытками самоубийства. К семнадцати годам она была твердо уверена, что экстази спасло ее, хотя также была уверена, что зашла слишком далеко с его употреблением, едва не навредив себе. Она сделала пару интересных наблюдений. Во-первых, она предположила, что экстази позволило ей преодолеть страх и недоверие к окружающим и выстроить свою социальную жизнь посредством клаббинга. Во-вторых, она сказала:

Когда я в экстази, я замечаю, что могу иначе воспринимать свои проблемы. Они не поглощают меня. Я могу быть на танцполе и позволить им проплывать у меня в голове, и я могу смотреть на них, не чувствуя, что жестко обламываюсь. Я отношусь к ним по-другому и могу попытаться разобраться в них, потому что они не владеют мной (34 года).

Экстази дает ей отдохнуть от эмоциональной позиции, созданной памятью, — она может держать эмоциональную дистанцию между собой и своими проблемами, и это позволяет ей думать о них, не будучи полностью поглощенной ими. Это одна из самых позитивных и потенциально опасных сторон употребления наркотиков. Ты можешь по-новому взглянуть на свою жизнь или кончить тем, что попробуешь найти в наркотиках утешение, потому что они станут единственной вещью, которая позволит тебе подавить свои чувства. Воздействие наркотиков на систему эмоциональной памяти полезно лишь в том случае, если оно встраивается в социальную систему, в которой возможно существование новой эмоцио-нальной структуры, продолжающей приносить свои плоды, даже когда наркотик больше не действует.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *