Чувственная мораль

Понимаете, если человек не ходит в клубы, у него другие представления о морали. В каком-то смысле у клабберов собственная этика, которая имеет такое же право на существование, как и любая другая; люди более непредвзяты и толерантны, они дают другим быть самими собой (женщина, 32 года, 9 лет клубного опыта).

В сущности, мораль клаббинга не является набором каких-то идей. Эта мораль происходит от чувственно-социальной практики клаббинга. Это скорее моральная чувственность, чем моральная философия. Некоторые моральные принципы, существующие в повседневном мире, такие так отношение людей к сексу и наркотикам, постепенно изменяются практикой клаббинга. Протестантско-христианская мораль, до сих пор пронизывающая  взгляд  нашей  культуры  на  удовольствия,  может только осудить клаббинг. И все же клаббинг настолько социален и приятен, что это осуждение кажется клабберам совершенно смешным. Они постепенно освобождаются от этой морали и находят ей альтернативы. Несмотря на это, клабберы редко во всеуслышание заявляют о своей оппозиции повседневным моральным правилам, вместо этого они выражают свой протест через практику.

Напряжение между повседневным миром и миром клубов находит самое яркое выражение в прессе. Какая-нибудь знаменитость попадается за нюханьем кокаина, и пресса пытается рассматривать эту историю с точки зрения морали, несмотря на то что кокаин — это не-отъемлемая часть жизни знаменитостей. Клаббер посмеялся бы над этой историей и добавил, что удивился бы, если бы встретил знаменитость, которая не нюхает кокаин. Наркотики — это мейнстрим, но они вне закона, вследствие этого появляется моральное лицемерие. (В этом нет ничего нового.) Мы отказываемся признать, что во многих отношениях превратились в нацию наркоманов, не важно, идет ли речь о выпивке или о кокаине, и это желание спрятать голову в песок создает новые проблемы, так как применяет устаревшие взгляды на мораль к социальной реальности, существующей в Британии сегодня. Мы — культура досуга, и наши взгляды и опыт, относящийся к удовольствию, вышли за рамки традиционно окружающих его моральных директив, давно ставших атавизмом. Люди создают собственные системы моральных принципов, так как отвергают мораль, которая лишает их опыт какой-либо ценности. В основном они чертовски хорошо с этим справляются, и если бы мне нужно было подытожить сказанное информантами, я бы выразил это так: люди могут делать все, что им заблагорассудится, если это не вредит другим.

Мы говорим о процессе чувственной депроблематизации и создания контрморали. Так, например, в повсе-дневном мире секс все еще связан моральными пра — вилами прошлого (если не верите, посмотрите утренние ток-шоу), в то время как мои информанты относятся к нему как к чувственному приключению. Моя информантка приводит пример:

Мой парень и я сели и составили список вещей, которые мы хотели бы попробовать в сексе, включив туда даже то, в чем были не совсем уверены, например водный спорт 1, чтобы дать выход своим желаниям и выполнить их. Это было здорово, мы многое узнали друг о друге. Существование такого списка, доверие друг другу и просто честность в отношении своего опыта открывают целый мир. Речь идет об опыте, и этот список дает мне огромную свободу. Это как получить разрешение на эксперимент, и я ищу, в сексуальном плане я двигаюсь вперед, просто чтобы понять, как далеко я могу зайти, как многое могу почувствовать (28 лет, 9 лет клубного опыта).

Эта информантка перешагнула через сексуальную мораль повседневного мира в рамках связи, имеющей высокую степень доверия и честности в отношении секса. Секс больше не очернен аморальностью, он является всего лишь видом чувственного знания, а эксперименты с наркотиками могут использоваться для усиления и изменения чувственных параметров сексуальной практики пары. Водный спорт больше не проблема, в нем нет ничего аморального, он просто чувственный эксперимент, который может оказаться приятным или неприятным, но узнать об этом можно, только попробовав. Отно-шение людей к сексу постоянно менялось, сейчас о сексе говорят иначе, чем двадцать лет назад, но, как отмечает Фуко (1977), все эти разговоры о сексе позволяют ему оправдать себя. Отношения этой пары не были основаны на разговорах о сексе — они скорее соответствовали взглядам Элизабет Гросс, высказанным в книге Space, Time and Perversion:

Дело скорее всего в неприятии связи между сексуальным удовольствием и борьбой за свободу, неприятием оценки сексуальности в терминах высоких целей или великих устремлений (политических, духовных или репродуктивных), в желании получать удовольствие, переживать, искать наслаждения ради наслаждения, ибо оно изменяет и наполняет нас, оно — единственная траектория и направление в жизни тела, имеющего пол [Grosz E. 1995:227].

Мои информанты не обсуждают секс, они просто занимаются им, не рассуждая, погрузившись в мир непо-средственной чувственной практики. Они бросили вызов морали, посредством которой повседневный мир пытается классифицировать все сексуальные практики, обозначив их как плохие или хорошие, но сексуальные акты, играющие роль чувственных переживаний, становятся «моральными», если им присуща взаимность, честность и доверие, которыми наполнены отношения этой пары. Представление моих информантов об общем переживании отражает понятие о равенстве полов в отношении чувственной практики и сводит к нулю возможности доминирования и подчинения, на тему которых постоянно разглагольствуют во время дискуссий о сексе.

Чувственная практика создает альтернативную экспериментальную платформу, с которой можно по-другому взглянуть на обыденные проповеди о морали. Люди на чувственном уровне отдаляются от этих проповедей, и те перестают «липнуть» к их телам с прежней эмоциональной силой. Клаббинг сыграл огромную роль в переходе людей на новый уровень эмоциональной изменчивости, проявляющейся в моральной чувственности, так как эта изменчивость основана на социальных прак — тиках,  характерных  для  клаббинга.  Вышеописанный сексуальный эксперимент стал продолжением чувственно-социальной практики клаббинга и высокой степени близости, которую испытывают люди, вместе принимающие наркотики. Создается новая идеальная когнитивная модель или мысленный шаблон, базирующийся на предыдущем опыте, на который опирается социальная структура, позволяющая экспериментировать с разными чувственными практиками.

Яркие ощущения, вызываемые телесными практиками клаббинга, могут изменить отношение людей к собственному телу, так как становится ясно, что данное чувственное пространство можно исследовать подобно пространству любого другого знания. Расширяя опыт экстатического и дионисийского отрыва в данном чувственном пространстве, клаббинг может положить начало изменению системы взглядов человека. Как утверждает один из моих информантов:

Мораль большинства людей — это просто умственная лень. Любые правила, указывающие, как нужно жить, снимают с тебя ответственность за то, как ты должен жить (мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *